В «Вестях недели» вышел сюжет Аси Емельяновой о том, как проходила презентация российского павильона на Венецианской биеннале. «Россия впервые вернулась туда с 2022 года, что вызвало настоящую истерику в Брюсселе и Киеве» — заявил в подводке к сюжету пропагандист Дмитрий Киселев.
Весь репортаж был объединен одной мыслью: резкая критика вокруг участия России в биеннале не помешала запланированной презентации, а, наоборот, повысила к ней интерес. По мнению Емельяновой, скандал обеспечил российскому павильону дополнительную рекламу (пунктуация оригинала сохранена):
«Западной прессе стоит сказать „спасибо” — многие были в курсе, что у России, в Венеции, вот уже 112 лет как свой павильон, но теперь об этом знают абсолютно все».
Протестную акцию Pussy Riot и FEMEN корреспондент описала как попытку «получить дивиденды», а нынешних российских эмигрантов назвала «агентами Брюсселя».
Ближе к концу сюжета Емельянова привела цитату из интервью министра культуры Италии Алессандро Джули, которое он дал изданию Corriere della sera:
«Нет никаких сомнений. На биеннале победил Путин».
Комментируя эту фразу, корреспондент заявила:
«Премии победителям будут вручать 22 ноября, но министр культуры Италии уже сообщил, что на биеннале выиграла Россия. Это его явка с повинной перед Брюсселем за то, что он не смог закрыть по звонку российский павильон».
Фраза действительно взята из интервью, которое Джули дал журналисту Corriere della Sera Фабрицио Качча. Но все зависит от контекста; смысл его заявления не имеет ничего общего с тезисом Емельяновой.
Джули говорил о разногласиях между ним и президентом биеннале Пьетранджело Буттафуоко. Министр подчеркнул, что дружит с Буттафуоко много лет и относится к нему с большим уважением, но считает ошибкой решение допустить Россию к участию в выставке. По словам Джули, даже после публичного скандала он написал Буттафуоко личное сообщение, в котором выразил несогласие с его позицией:
« — Можно узнать, что было в вашем сообщении, министр?
— Могу лишь передать смысл: с участием России в биеннале я полностью не согласен, но как бы все ни закончилось… в этом абсурдном мире никогда не будет человека, которым я бы восхищался так, как восхищаюсь им…».
При этом Джули отдельно подчеркнул, что «не думал опечатывать павильон». Речь, как объяснил министр, шла о политической позиции Италии и демонстрации «твердого несогласия [с участием России]». По словам Джули, он уважает автономию биеннале как культурной институции и не считает, что правительство должно напрямую вмешиваться в ее решения:
«Это ясно объяснила и Джорджа Мелони: несогласие с участием России — да, но автономия — это граница, которую мы не можем переступить».
Главной ошибкой руководства биеннале Джули назвал не само существование российского павильона, а то, что Буттафуоко сообщил правительству о допуске России лишь тогда, когда вопрос был фактически решен:
«Я на его месте сразу попросил бы коллективную аудиенцию у премьер-министра, министра иностранных дел и министра культуры, чтобы сказать: „Россия просит об участии — что мы делаем?” Тогда, возможно, мы могли бы совместно с международными союзниками потребовать что-то взамен, например прекращение огня в Украине. Но Пьетранджело — человек вне политики, таким был и я. Очень способный внеполитический человек, как сказала Джорджа Мелони, однако в итоге он оказал услугу воюющему государству — России».
Таким образом Джули объясняет, почему считает ситуацию политически выгодной для Кремля. Именно в этом контексте журналист Corriere della Sera задал министру вопрос: «Получается, на биеннале победили русские?» На что Джули ответил: «Нет никаких сомнений. На биеннале победил Путин».
При этом Джули отметил, что не считает российских художников «агентами Москвы», однако подчеркнул, что в в свободном обществе искусство предполагает возможность открытого несогласия с властью, и именно этого, по его мнению, в российском павильоне нет.
«На месте Пьетранджело я, например, спросил бы куратора российского павильона: „Извините, а где здесь место для российских диссидентов?” По крайней мере, судя по статьям в газетах, мне не кажется, что в российском павильоне есть люди, находящиеся в положении, позволяющем выражать несогласие со своим режимом, находящимся под санкциями. Я не думаю, что российские художники, выступающие сейчас в павильоне биеннале, — это агенты Москвы, переодетые художниками, но художники свободного мира, безусловно, имеют возможность выражать несогласие с теми, кто ими управляет».
Так что «победа России на биеннале», о которой говорил министр, — это не признание заслуг российского искусства, а тактическая победа кремлевской пропаганды в политических играх вокруг культуры как результат ошибки руководства выставки.